Живой журнал переписывания исполнительного ядра. Каждая задача проходит три ворот — полный прогон, одно независимое ревью, автоматический коммит. Подпись владельца — только на финальном слиянии в main.
359e807, 122da80)29a0d42) · 7 раундов, 1819→6089 строк, 30+ обходов закрыто; анализ по типизированным токенам вместо списка файловe1c4d4e) · 53 обращения к 4 целям, из них 15 в рабочем коде · первый круг отклонён мной, второй принят с честным заголовком «перепись для переноса, не сторож безопасности»72b7908) · 24 файла‑должника, ровно как обещал план · эксперимент владельца: ту же задачу вслепую сделала внешняя модель — обе версии дали идентичные 24 записи5e86eff) · таймеров нет вовсе, «последний» не выбирается, 17 состояний без ветки «прочее» · анимация: предикат из 7 условий, все 4 стоп‑случая закрыты явноca1d29f) · экраны открываются, браузерный прогон впервые исполнился по‑настоящему · отложено решением: сквозной незасеянный путь — его сборки не существуетa87ffad) · поправка: лишний новый файл снят — событие уже обрабатывает редьюсер; retry завершается одним terminal‑наблюдением через event→SQLited352703) после FWD‑M6‑001 и полного прогона: 66 наборов, отказов 0 · «ветвление мысли с любого этапа» · поправка: изменяемое состояние дочки — SQLite context‑store через композицию · исправлено 16.08 03:20 (7b212c2): боевой маршрут принимал самочинный флаг accepted_branch_need — теперь только решение классификатора M8‑002, связанное с точной командой/родителем/первым этапом; самочинное решение отсекается до записи6fc29ff) · ContextTree / Breadcrumbs / Route + настоящий Playwright‑путь на одном bounded snapshot; кандидат собран за 6 минут · ворота: два отказа среды E2E (esbuild вне герметичного checkout, harness не видел spec), ревью нашло реальный блокер — Route требовал четыре Git‑поля, а боевой снимок содержит только {head} — исправлено · по пути закрыта дыра плана: производитель branch‑evidence построен под FWD‑M8‑002 (2fb3fc6, 705 строк, 42 минуты, один HIGH ревью — authority верил заявленному типу изменения) · и вылечен сосед exact-plan.test.mjs (FWD‑M6‑002 9f35769): дефект теста — дети гнались за первой миграцией базы, а упавший peer держал процесс до 300 с; теперь схема инициализируется до spawn, peer завершается гарантированно; 12,3 с вместо 300c3a34c5) — 23 минуты, 849 строк, 7 путей · пять проходов до заморозки нашли два authority‑пробела (готовность не была связана с уже спланированной операцией; ссылка на доказательство хранилась, но не перечитывалась) · ревью нашло настоящий дефект слияния: merge‑base выбирался по минимальной сумме расстояний и в графе с shortcut‑рёбрами брал старого предка вместо более нового общего — исправлено на выбор по максимальной родословной, несравнимые кандидаты fail‑closed, два regression‑графа · полный прогон PASS дважды, без вопросов владельцуbb58915) — 4 ч 47 мин и 9 FWD, самая тяжёлая карточка после SQLite: schema‑пины v14 (и сразу followers для шести оставшихся миграций — одним FWD), oracle владения не знал новый пакет parent-resume-target, соседский fixture без обязательного publisher, вторая дыра плана — нет production‑производителей planned operation / reviewed merge resolution / точного Git readback / перехода active → read_only_history (8 путей добавлено), пять внутренних API утекли через запечатанный публичный фасад plan-acceptance (убраны), inherited‑consumption ancestry. Из 4 ч 47 мин — 2 ч 09 мин ожидания решения владельца (06:38→08:47) · воркер сначала нашёл существующий шов — joinable root transaction из M8‑001 · поправка: состояние саги/outbox — SQLite integration‑store; неизменяемые записи и Git CAS — снаружи4e5a75f) · 11 часов и 5 заморозок: зона выросла 25→31 путь пятью остановками «разрешаю», ревью нашло 4 настоящих HIGH (устаревший экран мог писать в базу; окно между проверкой и записью; формат Builder не читался компилятором планов; Feature Preparation не сверялась с Git), потом — самозаведённый аудит «ещё один край» · ~3 000 строк кода, 32/32 focused, полный прогон 66 наборов PASS · поправка: указатель принятого набора и его CAS — в SQLitefff2134) — 23 минуты от старта до коммита в новом режиме: 8 путей, 17/17, полный прогон PASS, ревью PASS; hardening‑находка («внутренний вызывающий код может подложить свой reader») правильно НЕ признана блокером — потребителей ноль · поправка: публичный index.mjs25a4d1b) — 59 минут · один FWD: три физически обязательных шва жизненного цикла корня (root-context чеканил только discovery, lifecycle-records отвергал любой другой корень) · поправка: расширяем существующий реестр (сейчас принимает только originRef=null), а не строим параллельный писательa4e16f9) — 22 минуты · оркестратор поймал воркера на пропуске обязательной регрессии через настоящий production Build→Produce («счёт остался 5/5 — не засчитываю молча») и потребовал реальный evolved binding · поправка не требовалась — чистые вычисленияb9e4447) — 1 ч 49 мин, 31 путь, ревью — 0 дефектов · три FWD (два — с «разрешаю»): корневой контекст не умел переходить в read_only_history — власть перевода была только у дочернего; originated‑корень оставался bootstrapping, а интеграции нужен настоящий принятый Plan; schema‑follower для observer‑теста · Goal 1 (весь M8) закрыт в 12:49 · поправка: состояние саги — SQLite origin‑integration‑store через композицию4b5929f) — 2 ч 07 мин · три FWD (ownership‑ценз хостов, live‑ценз, contract соседнего E2E) + fix(plan) парсера зоны · ревью нашло реальный HIGH: поздний replay старой Wiki‑команды не менял SQLite head, но повторно публиковал старый Cockpit‑checkpoint (визуальный откат) — исправлено сценарием A→B→late‑A · перед стартом блока — по просьбе владельца («посмотри весь M9, чтобы не было новых поверхностей и границ») предварительный аудит и один FWD‑M9 (8620239): production‑границы всего блока авторизованы заранее вместо десяти остановок · один воркер, запрет legacy mutable Wiki как production truth · поправка: неизменяемые ревизии Wiki — файлами, изменяемый указатель — SQLite wiki‑projection‑store21bcd55) — 1 ч 05 · один FWD по делу: readCurrentPlan не отдавал канонический planBundleVersion (= длина transitionHistory), без него superseding Plan блокировался — одно поле у владельца, 1695/11 не выросли · поправка: версионируемый target — SQLite workspace‑target‑store; попытки RC — content‑addressed5bf7557) — 1 ч 24, 21 путь · спор двух ревью о guard’е target‑писателя решён в пользу атомарной проверки внутри единственного писателя — реализована инжекцией (bindWorkspaceTargetMainlineGuard), без чтения чужой таблицы, trigger удалён · ревью нашло два настоящих дефекта: reconciliation наблюдал Git до SQLite‑перехода (ложный conflict/refMutationObserved=0) — Git CAS и переход теперь в одном fence; replay сохранённого conflict шёл мимо state machine — исправлено · поправка: активный слот финализации — SQLite mainline‑integration‑store; сам Git CAS и решение владельца — снаружиe799f15) — 8,5/10 · tiered‑оракул ≤400 / 401–480 с причиной / >480 с доказательством, imports отдельно; манифест исключений; попутно закрыт класс «зашитый дайджест документа»: production stage‑acceptance и тесты читают SHA Feature Preparation из регистра §0 TASK‑PLAN того же коммита (pin был сломан с a91495e); починен формат карточки M9‑010 для парсера зоны · прогон упал на чужом лимите тела маршрута (256 КБ < TASK‑PLAN 365 КБ) — закрыто в M9‑012a0884d0) — 9/10, прогон PASS 85 · Builder производит каноническую PlanRevisionAcceptance через единственный писатель decide; холодный read‑only reader (O_NOFOLLOW, dev/ino до/после); диспетчер эры в машине коммита читает эру с самой записи; лимит тела авторинга 2 МиБ; правило импортов заставило улучшить композицию0183569) — 9/10, PASS 87 · граница чтения репозитория с закрытым git‑env и перепроверкой после чтения; ширина OID из object‑format; ноль публикаций на отказах (счётчик‑шпион)4d10229) — 8/10, PASS 88 · формат читается из репозитория, внешние репо в том же формате и перепроверяются; production‑обёртка возвращает свидетельство либо отдельную запись отказа · долг покрытия: нет сквозного успешного прогона в sha256 (фикстура fetch’ит из SHA‑1‑проекта)a93cf8c) — 9/10, PASS 89 · вся цепочка одной атомарной публикацией, подделка отвергается при открытии стора, фасад BOOT‑009 не тронут, v1 — историяe7c286d, 0b3c8fd, 02976ae) — 8/10, PASS 90 · порт принимает только ссылки, семь пар резолвит холодно до мутации; источник верифицирует каждую запись, версия append‑only · минус: воркер зашёл в работу M9‑021 (бренд в планировщике) — откат стоил двух прогонов75dc0db) — 9/10, PASS 90 · общий примитив хранилища укреплён по существу (дайджест до пути, kind/version до диска, чтение через тот же дескриптор, корень как dev/ino), readiness‑store — единственный владелец с replay/conflictac60f6d) — 9,5/10, PASS 91 · Worker #2 прочитал черновик предшественника как ревьюер и нашёл настоящий дефект: recovery строил финальную запись иначе, чем сага (две разные неизменяемые записи одной интеграции, потеря провенанса) — сведено в один рантайм хвоста саги с единственным построителем записи; readiness теперь реально пишется в проде; composition ±0; импорты 14→12 без ужимания чужого96361f4) — 9,5/10, PASS 92 · закрыта настоящая дыра: роут отпочкования проверял саговый бренд, а получал production‑операцию — работал бы только с пустым портом; readiness в родном семействе идентичности с проверкой дрейфа; копия примитива заменена укреплённым общим с маппингом кодов (500 не протекает); декодер сегментов общий для обоих роутов, таблица негативов (%zz, %2F, не‑NFC, control, неканоническая перекодировка) · находки в M9‑034: роут строится до активации → 503; непокрытый отказ тела26f3507) — 9/10, PASS 93 · форма M9‑055 без копипасты, единственный построитель финальной записи, provenance/resolution refs запечатаны в intent, второй писатель outbox удалён1630e75 · один root удерживает bounded production‑семейства без внешней authority и без второго владельца состояния1cdf2ae · единый типизированный command contract вынесен из будущих transport‑дверейcae899d, b237f96 · descriptor, phase‑failure recovery и runtime разделены по ответственности; write zone уточнена в ed586806dc6172 · transport текущего чата извлечён в отдельный bounded runtime без нового root064ad23, bbfe062, 38cf0d1 · workflow собран, Candidate/FullRun/Review проверяются после submit, незапечатанный FullRun‑failure не маскируется как нормальный verdicte53a8b4, faa216c, 4e49b70 · закрыты applicability и sealed‑failure, root зарегистрирован во внешних входах, foreign-root masquerade activation(A)+composition(B) отвергается77dcc7a exact-parent от 4e49b70 · canonical full run PASS · ревью исправило shallow freeze, тавтологичный reopen proof и неполную persisted negative matrix; port/source делят один комплект stores, replay и cold reopen byte-stablee3c6c1e exact-parent от 77dcc7a · branded/frozen capability удерживается production root и доступна только через одну taskplan-runtime-routes дверь; bridge-local writer/endpoint удалены · rollback ограничен opaque one-use WeakMap token, публикация temp→fsync→link · genuine Vite E2E доказал first commit, exact replay и zero-mutation CSRF/origin‑отказы · canonical full run PASS (6aeb665)7589ca3 exact-parent от e3c6c1e · scheduler и SQLite принимают только genuine branded source; source создаётся лишь над тремя owner-branded stores и холодно связывает canonical TaskCommitRecord с intent и resulting GitBinding · real-store matrix закрывает missing/mismatch, duplicate, dependency gap, nonlinear order, stale decision, plan-complete и foreign M9‑999 · migrated 9 legacy fixtures без structural masquerade · canonical full run PASS (c2c8aac)Коммит 7589ca3 создан exact-parent от e3c6c1e. Structural {readScope, version} больше не является authority: TaskCommit source собирается только над тремя owner-branded stores, на каждом чтении проверяет record, intent и resulting GitBinding как одну связанную canonical цепочку, а scheduler сохраняет двойной version/read fence и финальную revalidate‑границу.
c2c8aac. Следующая ready‑карточка — M9‑035.Коммит e3c6c1e создан exact-parent от 77dcc7a. Production activation один раз собирает branded/frozen legacy ACC capability; composition удерживает её внутри root, а taskplan-runtime-routes остаётся единственной дверью мутации. Из runtime-bridge удалены writer, authority provider и локальный ACC endpoint — там остались только чистая проекция команды и browser session marker.
get → push(closure) → execute receiver. Доказательства: core/activation 30/30, app 34/34, ownership 10/10, census 4/4, ACC browser 1/1; canonical full run PASS, candidate 6aeb665. Следующая ready‑карточка — M9‑021.Первый воркер закрыл M9‑018 и на M9‑055 честно остановился: контекст исчерпан после семи карточек, «полусделанная сага в ядре дороже паузы». Владелец открыл «Worker v3 m9 #2»; передача — через файл заметок на диске и байт‑точный снимок черновика. Второй воркер прочитал черновик как ревьюер и нашёл дефект класса «дрейф финальной записи» (recovery писал не те байты, что сага) — вылечено структурно: один рантайм хвоста саги для продюсера и восстановления. В M9‑019 нашёл, что живой роут отпочкования проверял не тот бренд и мог работать только с пустым портом; заодно один канонический декодер сегментов на оба роута вместо копипасты и укреплённый общий примитив вместо неукреплённой копии.
Пара «воркер Claude Opus 5 + диспетчер‑ревьюер Fable» пошла по Package v3 с чистого дерева. Первая карточка стоила час разбора чужой поломки: полный прогон падал на зашитом хэше документа Feature Preparation в production и в тесте (сломан ещё a91495e от Codex) — вылечено глобально: единый источник — регистр §0 TASK‑PLAN того же коммита. Дальше темп 20–30 минут на карточку: принятие плана на новом языке (012), кандидат из точного дерева (013), FullRun SHA‑1/SHA‑256 (014), ревью v2 (015), ядро — порт коммита + источник для планировщика (016).
candidate_has_no_final_byte_delta, по хэшу — только «taskplan prepared candidate»); агрегатор останавливается на первой упавшей сюите — чужие поломки вскрываются по одной; в M9‑016 воркер включил бренд источника в планировщике (это M9‑021) — семь чужих тестов, откат. Наблюдение: sqlite-candidate-concurrency.test падает 16/16 в этом worktree даже на чистом дереве, в герметичном прогоне зелёный — окружение, не карточки; в бою не чиним.По просьбе владельца свежий агент прошёл 23 обязательных звена production‑цепочки (R01–R23) по чистому HEAD и получил CLOSED = ∅: машина коммита BOOT‑эры (010) ни разу не собиралась в проде на канонических формах, четыре потребителя без производителя (принятие плана, кандидат, свидетельство прогона, запись о коммите для планировщика), саги без холодных читателей и восстановления, терминал считает и не хранит. Из карты выросли Package v2 (20 карточек) и, после двух исправляющих проходов, Package v3 (59 → 63 карточки с четырьмя терминальными добавками). Порядок — производитель и хранилище раньше проводов, провода раньше переключения: двурежимная подготовка доменов + один флип авторитета в корне (M9‑022), уборка после, терминал в конце.
359e807, 122da80. Попутно найден дефект старой M9‑010: её - acceptance, architecture: не читается парсером зоны — чинится в M9‑011.stash@{0}, дерево чистое, каждая карточка идёт с чистого exact‑parent. Правило пары: один пакет — одна карточка; отчёт → ревью с оценкой из 10, ниже 7,5 — доделка; вопросы вне зоны — диспетчеру, не владельцу.В ходе M9‑004 воркер запустил pnpm exec vitest через fallback‑pnpm рантайма Codex; тот переписал node_modules/.pnpm (01:14:58) без сборки нативных модулей — у better-sqlite3 исчез build/Release. Свои артефакты (pnpm-lock.yaml, pnpm-workspace.yaml) воркер заметил и удалил, зависимости — нет. С этого момента любой SQLite‑тест, запущенный в воркtree, падает с sqlite_state_open_failed: проверено на трёх наборах, которые в 22:34 были зелёными. Полный прогон в герметичном checkout не задет — там свой toolchain.
npm ci в корне воркtree или пересборка better‑sqlite3) до следующего targeted по SQLite. Попутная находка: connection.mjs глотает исходную ошибку — causeCode: "unknown" вместо «Could not locate the bindings file»; типизированный отказ без причины стоил 10 минут диагностики — DEFERRED.M9‑002 (release candidate) — 1 ч 05 с одним содержательным FWD; M9‑003 (mainline CAS + ProductReady) — 1 ч 24: guard target‑писателя сделан инжекцией по итогам спора двух ревью, а собственное ревью оркестратора нашло окно reconcile↔CAS и replay мимо state machine — оба закрыты до коммита. В M9‑004 (снос per‑task ACC, 53 пути) воркер сделал CLI «тонким», удалив рабочий runtime (review/review-phase/correct, protected current‑chat seam) вместо делегирования — ревью не приняло, runtime возвращён, thin CLI делегирует workflow; 29/29, 30/30, 86/86.
Группа A (aaec66e, 29 путей): promotion теперь реально продвигает accepted‑current родителя через новую bounded‑операцию promoteAcceptedRoot поверх CAS M8‑001, идемпотентно при replay, artifact_set_pointer_changed → context_promotion_stale; resume родителя стал действием — resumeParentContext переводит authoring‑stage родителя на целевой этап CAS‑переходом с записью reconciliation, а outbox‑consumer срабатывает только на недоставленных событиях; обе HTTP‑двери интеграции зарегистрированы в реестре (проверено реальным handleNodeRequest); trust‑check promotionPort восстановлен; finalizedAt резервируется в саге один раз (ReserveFinalization) до записи финала — replay детерминирован; таблица HTTP‑статусов явная, закрыта тестом. Группа B (bbfa64c, 7 путей): кэш чтения коммитов на время одной верификации — 402 вызова вместо 81 005 при 400 общих коммитах; резолюция удалением (resolvedEntry: null) с привязкой к acceptance‑evidence; вердикт продукта требует observed === expected, привязан к дереву и subject, обязателен хотя бы один product_outcome‑оракул. C1 (объединение саг) — DEFERRED в M9‑010, названо словом.
parent-resume.mjs), ownership‑оракул поймал DDL таблицы саги в чужом файле — миграция v17 была дописана в «последний» список миграций в wiki-projection-store.mjs; перенесена владельцу, id переименован. Далее цепочка бюджетных превышений (14 импортов, 13, 422 строки) — четыре механических разреза. B прошла с одного повтора (сосед‑тест создавал старые oracle‑записи без tree/subject — прямое следствие B3).Прочитано: ядро слияния M7‑001, сага M7‑002, originated bundle M8‑003, product outcome M8‑004, сага M8‑005 (~9 500 строк production + 6 100 тестов за сутки). Оценки после сверки с четвёртым (соседним) ревьюером: M7‑001 — 6, M7‑002 — 5, M8‑003 — 6, M8‑004 — 6, M8‑005 — 4–5; срез — 5,5 (сосед дал 6,3 — разошлись на его мягкости к M7‑001 и моей — к M7‑002). Все новые тесты зелёные (33/33), но они бьют в композицию синтетическими запросами и не моделируют перечисленное ниже.
promote читает версию только для stale‑проверки и кладёт кандидата, тогда как спека (ArtifactSetPromotionPlan.expectedTargetArtifactSetVersion) требует CAS‑продвижения; девять resume‑handlers лишь ставят delivered=1, родителя никто не возобновляет; обе HTTP‑двери интеграции (M7‑002 и M8‑005) не зарегистрированы в реестре маршрутов — routeKind === null → next(), хотя taskplan-runtime-routes.mjs был в зоне M7‑002; (1) merge‑base в tree-merge.mjs квадратичен по общей истории, а боевой readCommit — git cat-file subprocess на коммит без кэша: замер 400 общих коммитов → 81 005 запусков git ≈ 11 минут, при истории этой ветки — больше часа на одну интеграцию; тесты не видят — графы по 5–10 узлов; (2) finalizedAt: new Date() внутри content‑addressed финальной записи, записанной до Finalize — крах в окне = вторая «неизменяемая» запись при replay; (3) resume родителя срабатывает на каждом реплее, флаг delivered write‑only, тест закрепляет resumes === 2; (4) наблюдения оракулов «продукт удался» не привязаны к дереву/subject — зелёное наблюдение чужого дерева даёт accept.promotionPort; из 37 типизированных отказов origin‑саги тестами покрыты 4; 79 production‑файлов держат собственные копии валидаторов, 258 проверок isProxy, 22 файла ровно на 395–400 строках, хабы‑реэкспорты ради счётчика импортов.(state, version) в BEGIN IMMEDIATE; публикация wx → fsync → link; настоящие crash‑инъекции в SQLite+файлы с replay; трёхстороннее слияние и хэш дерева — по‑гитовски корректно; evidence‑authority считает первый изменённый этап по хэшам, а не верит заявке.За день закоммичены M7‑002 (09:39), M8‑003 (10:38), M8‑004 (11:00), M8‑005 (12:49) — весь M8 и весь M7, граница первого goal достигнута. Дисциплина держится: на каждую задачу один полный прогон и одно ревью, WIP всегда сохраняется побайтно, поправки плана — отдельными двухфайловыми коммитами; оркестратор поймал воркера на пропущенной регрессии в M8‑004 и не засчитал молча. Но цена: 17 FWD за день (всего 54), из них девять — на одной M7‑002.
active → read_only_history, а производителей нет (восемь путей добавлено); oracle владения не знал новый пакет; пять внутренних API утекли через запечатанный фасад; и главное — 2 ч 09 мин (06:38→08:47) всё стояло на «НУЖНО РЕШЕНИЕ» по правилу второго FAIL, пока владелец отсутствовал; в 05:19–05:20 один и тот же вопрос был задан трижды за минуту.59ec025) schema‑pin followers выданы сразу шести оставшимся миграционным карточкам — класс остановок закрыт; перед M9 владелец попросил предварительный аудит блока — один FWD‑M9 (8620239) вместо десяти остановок.multi_agent по‑прежнему включён.Первая версия ядра брала merge‑base по минимальной сумме расстояний до двух голов. В графе с «короткими» рёбрами (shortcut‑parent) такой выбор возвращает старого предка, хотя существует более новый общий — а значит трёхстороннее слияние считало бы изменениями то, что обе ветки уже давно разделяют, и тихо давало неверный результат. Тесты самой задачи были зелёными: сценарии не содержали такого графа.
c3a34c5. Вопросов владельцу — ноль, форков — ноль.После «разрешаю» на FWD M8‑002 (с условиями: переиспользовать существующие immutable/acceptance, один коммит, без параллельных исполнителей) — цепочка без единой самозаведённой остановки: FWD зоны fe91f33 → производитель branch‑evidence 2fb3fc6 (705 строк; полный прогон FAIL — страж M3‑013 поймал публикацию через renameSync, переведено на wx → fsync → link; ревью — один настоящий HIGH: authority верил заявленному типу изменения и не вычислял первый изменённый этап) → M6‑001 correction 7b212c2 за 15 минут → M6‑002: кандидат за 6 минут, ревью нашло реальный блокер (Git‑поля, которых нет в боевом снимке) → FWD‑M6‑002 9f35769 + ремонт exact-plan.test.mjs → M6‑002 6fc29ff. В 04:28 — M7‑001.
exact-plan / SQLITE_BUSY до ремонта уронил четыре полных прогона по 7 минут. Правило «второй FAIL → к владельцу» пока не отличает флейк соседа от дефекта кандидата.Оркестратор подключал только что построенный классификатор M8‑002 к боевому маршруту создания дочернего контекста (там стоял самочинный флаг «это новая ветка», который спека прямо запрещает) — и упёрся: спецификация §4.2 подробно описывает, что классификатор потребляет (хэш‑привязанные доказательства смены проблемы/пользователя/результата, ссылки на scope/DAG/acceptance), но ни спека, ни план, ни FEATURE‑PREPARATION не называют, кто это производит. Все четыре вида доказательств сегодня создают только тестовые подкладки. В проде reader вернёт пустоту — дочерний контекст не создастся никогда.
Владелец переписал регламент пары: оркестратор — диспетчер и единственный ревьюер с правилом «исправляю только находку, которая воспроизводимо ломает продуктовый сценарий, нарушает дословную приёмку или создаёт реальную возможность неверной записи; спекулятивное hardening не размораживает кандидата»; воркер — только пишет код; goal‑режим до конца M8. Первые результаты: M8‑001 закоммичена в 01:19 (полный прогон 66 наборов PASS + ревью PASS), M8‑002 — 23 минуты от старта до коммита; hardening‑находка ревьюера правильно оставлена без правки.
multi_agent включён и усилие ultra («максимум рассуждений с автоматическим делегированием» — так его описывает сам Codex), поэтому за 40 минут родилось ещё 9 форков оркестратора по 13 МБ. Темп держится на правиле про находки, лимиты — жгутся.Владелец: «Совет читает конверты, но не доставляет; если сказать ему "забудь всё и отправь" — доставляет». Поднял всю историю Совета с 04.08 (139 128 записей журнала). Подтверждаю: примитив доставки работает; ломает его то, что я в него закладывал: 66 прямых сообщений‑инструкций в чат («поправка протокола», «ужесточение», «почини надёжность», выдуманные статусы), 5 версий инструкции автоматизации — каждая тяжелее (FIFO строго, attempt_log started/terminal, 55‑секундный предел, «истина доставки — журнал адресата», duplicate_detected → failed), и 6 впрысков проектного AGENTS.md через headless‑вызовы из папки проекта.
M8‑001 стартовала 15.08 13:40 и заморозилась пять раз (19:02, 21:46, 22:08, 23:08, 00:34). Разморозки 1–4 — по делу: полный прогон и ревью нашли настоящие дыры (устаревший экран мог писать в базу; окно между проверкой и записью; Builder несовместим с компилятором планов; Feature Preparation не сверялась с Git). Пятая — самозаведённый аудит «ещё один край», который оркестратор сам назвал своей ошибкой. Пять остановок «разрешаю» на расширение зоны (25→31 путь), 2,5 часа простоя в ожидании Совета, в 00:40 — 403 от OpenAI (отвалился VPN).
M5‑003 (ограниченный retry адаптера с одним финальным наблюдением) — a87ffad, срез 5 закрыт 3/3. M6‑001 (изолированная дочерняя ветка) — d352703 после FWD‑M6‑001 (два соседских теста в зону, коммит 2711951) и полного прогона: 66 наборов, отказов ноль. Ворота держались на Совете: утром 15.08 после перезагрузки в 11:04 очередь Совета сгорела вместе с /tmp, полтора часа ушло на восстановление связи вручную.
M5‑001 была написана к полудню и простояла замороженной полтора часа — её держал не собственный дефект, а цепочка поломок в том, чем строят. Запускалка браузерных тестов искала конфиг не там. Ожидание процесса зависало вместо ошибки, потому что ранний выход отклонял не тот промис. Запись доказательств выбрасывала текст, оставляя только его размер и хэш. И сама эта запись оказалась перезаписываемой.
Новая проверка требовала канонический вид записи там, где речь о вытесненной — то есть об истории. Соседский тест подавал запись эпохи BOOT, и проверка её отвергала. Приёмка задачи говорит дословно: записи прошлой эпохи остаются пригодной для чтения историей, запрещено лишь выпускать их заново.
Владелец потребовал одну рекомендацию вместо трёх сменившихся за ночь. Перед ответом три независимые проверки по байтам плана дали факты, которых у меня не было: круга в плане нет (обратная стрелка нигде не записана), но механизма частичного закрытия тоже нет — пока M4‑004 числилась открытой, были заблокированы пять задач; и главное — отложенный кусок мог потеряться молча: тех двух файлов не требовал никто, ни один финализатор, ни терминальная задача.
d7bb27b), при опасении владельца, что это встанет на день. Содержание поправки было расписано до строки заранее — решать и исследовать не пришлось ничего.M4‑004 первой потребовала, чтобы настоящая команда прошла путь целиком — и упёрлась в пустоту. Функции, собирающие живой запуск, существуют, но вызовов в боевом коде ноль: только объявления и переэкспорты. Единственный, кто их вызывает, — тест M3‑001. Значения привязаны к личности объектов, из данных их не восстановить, поэтому «маленьким сборщиком» это не закрывается.
Запускалка искала конфиг браузерных тестов в корне проекта, а он лежит в папке приложения. Файла по пути нет — набор молча не стартовал. Молчала дыра потому, что до M4‑004 ни одна задача не добавляла браузерных тестов: гейт нечем было запустить.
M3‑014, M3‑015, M4‑001, M4‑002, M4‑003, M3‑002, починка запускалки и частичная M4‑004. Пятнадцать коммитов подряд, ноль откатов, ноль плохих байтов, донор не сдвинулся ни разу. Каждый коммит сверен из git против ревьюированных байтов.
По решению владельца ту же задачу параллельно получила внешняя модель. Основная пара о ней не знала. Ловушка задачи была в охвате: по всему репозиторию выходит 180 превышений, и только ограничение каталогами модулей даёт 24. Обе стороны догадались сами, и обе дали ровно 24 записи, совпавшие с моим независимым замером.
join по массиву строк остался молчать, то есть проверка не была расширена наугад. Правка вошла в историю отдельным коммитом b312667.Вкладка Git объявлена доступной, но требует четыре поля разом. Нагрузок со всеми четырьмя нет во всём дереве — вкладка не откроется никогда, даже когда привязка проверена и система знает ответ.
Владелец остановил строительство и задал прямой вопрос: почему просьба «проверь, учитывает ли план изменения после M3‑012» породила две задачи, съевшие восемь часов при нуле строк товарного кода. Цифры подтвердились: аудит плана был нужен и занял пять часов, найдя пять настоящих дыр. А вот выросшие из него сторожевые задачи дали тест на 6089 строк и вторую перепись — чтобы описать 15 обращений в рабочем коде к четырём файлам.
По решению владельца ту же задачу параллельно получила внешняя модель в отдельном окне, чтобы посмотреть, как справится. Основная пара работала своим порядком и о её работе не знала. Суть задачи — обмерить производственные файлы и заморозить список превышающих лимит.
Первый круг я не принял: перепись молча теряла живые загрузки. Проверял тремя источниками — многолучевое ревью, собственный стенд из байтов файла, внешний аудитор вслепую. Все сошлись на одном корне: анализатор узнавал перечень известных форм вызова, а всё незнакомое пропускал молча. Это тот же дефект, ради которого задача и создавалась, — список просто переехал с путей на формы вызова.
require, процент‑кодирование пути, различие регистра — так пишут, когда прячут нарочно, а прятать некому. Снял и требование «любое неразрешимое обязано падать»: на живом дереве оно сработало бы больше трёх тысяч раз — такой запрет просто отключат, и он хуже дыры.node, ошибка с .join на массиве, вызов через метод объекта и класса, путь‑константа из соседнего модуля, и отдельная ветка разбора для деклараций — убрана, то есть кода стало меньше. Заодно исчезли ложные ссылки от закомментированных строк.Первая задача новой пары оркестратор+воркер. Страж вырос с 1819 до 6089 строк и превратился из «сверяльщика по замороженному списку файлов» в анализатор по типизированным токенам: он сам обходит 41 модуль, а любой будущий незаконный писатель, второе соединение, двойная запись или подмена исполняемого файла падают автоматически. Закоммичено побайтно то, что ревьюилось (2/2 файла по якорю).
ATTACH DATABASE и VACUUM INTO как обход через сам SQL; второй Codex‑аудит — блокер с «-- внутри строки», прятавший записи; мои лучи — 12, в том числе execFile(файл, {shell:true}, колбэк) и --exec-path в списке безобидных; остальное поймала самопроверка пары. Дважды всплывала моя собственная недоработка (я назвал git и core.fsmonitor безопасными — оба оказались трамплинами), обе исправлены.Два независимых аудита (мой многолучевой и соло‑аудит Codex в POST‑SQLite AUDIT) сошлись на одном корне: карты будущих задач писались до миграции и не знали новых правил. По приказу владельца Codex расширил канонический план: M3‑013 (само‑обнаруживающий страж владения — замороженный список файлов убит как класс), M3‑014 (полная перепись legacy‑нагрузки: 4 цели + обходные маршруты task‑ACC), M3‑015 (перепись долга по лимитам: 24 файла, 57 путей разбиения). Все M4–M10 теперь потомки этой цепочки; DAG 56 задач / 116 финализаторов; полный прогон 31/31 зелёный; коммит documents‑only (+1019 строк), parent 3aa92fc.
По решению владельца ночная ветка слита fast‑forward в codex/v3-execution-core (HEAD 3aa92fc, 89 файлов, +28 277 строк) и помечена тегом v3-sqlite-migration-complete. Черновой прототип M3‑001, лежавший в доноре незакоммиченным, сохранён страховкой (stash + патч), не потерян.
~/REPORTS/taskplan-sqlite-audit_130826-1021.md.Терминальное условие пакета достигнуто и сверено по документу: FWD‑поправки + M3‑003…M3‑012 + M3‑001, ветка codex/v3-sqlite-forward-amendment на 3aa92fc, дерево чистое. Каждый коммит прошёл полный прогон на финальных байтах, одно независимое ревью и мою побайтную сверку из git. 0 плохих байтов в истории.
Финальная кодовая задача миграции закоммичена (3aa92fc, сверено 6/6 байт). API‑команда поднимает настоящий HTTP‑сервер и запускает настоящий отдельный процесс; каждый факт (Run, событие, доказательство, чекпоинт) перепроверяется чтением из базы, а не доверием ответу. Крах после резервации + повтор сходятся к тому же запуску — без дублей и потерь.
Самая ответственная задача среза закоммичена (6479325) и сверена мной побайтно (7/7 файлов с якорем). Продакшн теперь открывает ОДНУ базу на роль (web/runner/outbox), двойная запись невозможна: оба старых способа запуска отвечают 503 через счётчик‑страж (не заблокировал ровно один раз → сборка падает), живая команда честно «пока недоступна» до M3‑001.
.gitignore; граница с M3‑001 зафиксирована (живой запуск — следующая задача, не эта). Командир поймал каждую до заморозки, я подтвердил и решил как owner‑proxy; всё под моим именем, обратимо.Закоммичены и независимо сверены из git: проекция/checkpoint из фактов (M3‑008, дефект №11 мёртв), candidate‑реестр (M3‑009, мой давний PID‑lock убит), stage‑артефакты с crash‑safe публикацией (M3‑010, гонку одновременной публикации поймал командир — я пропустил в спешке, потом перепроверил), и импорт старых данных (M3‑011).
9dfaae4 сверен мной побайтно (16/16 файлов совпали с якорем, parent верный). Подделку «пропуска» закрыли неподделываемым делегат‑WeakMap; старый баг «мёртвый поток держит ключ» физически вырезан; в тестах ноль реальных данных, оракулы не ослаблены. Свою неточность формулировки командир поймал — исправил честно.Ядро SQLite и четыре домена закоммичены и независимо сверены из git. По построению убиты классы, из‑за которых горело время: гонки замков, «замок отпущен → запись позже», «унесённый ключ», исходный TOCTOU журнала событий.
Я дал PASS на журнал событий; командир оспорил четырьмя доказанными дырами. Худшая: проверка при записи не сверяла хэш и схему — аккуратная подделка легла бы в неизменяемую историю навсегда.
В Совете появились вердикты под моим именем, которых я не писал. Я сгоряча назвал это атакой. Оказалось — та же Codex‑автоматика доставки, что разносит мои конверты, иногда сама говорит от моего имени. Не взлом, а плумбинг под тем же аккаунтом.
«Если у вас кто‑то ключ с собой уносит — стратегия хреновая». Внешний аудит семи файлов подтвердил: проект руками переизобретал транзакционную базу — самодельные замки с проверкой живости по номеру процесса породили 12 дефектов одного класса за двое суток и замедлили работу в 4–5 раз.
Владелец перестроил контур: аудитор из AUDIT TPV3 единолично командует исполнителем до конца миграции; Claude — глаза (минутная вахта на обоих чатах) и консультант, пишет только командиру; прямые указания исполнителю запрещены.
Поправка четырёх принятых документов закоммичена (b3f3997): план теперь 53 задачи, история неизменяемости переезжает в базу, «унесённый ключ» становится невозможен по построению — ни один ключ не принадлежит потоку, любой процесс дозавершает подготовленную операцию.
Рабочий поток мог умереть после захвата замка, но процесс оставался жив — замок навсегда считал владельцем текущий процесс. Тихий вечный тупик, который в тестах не падает.
Реестр принимал «подлинный» объект от любого экземпляра через глобальную проверку модуля: два реестра в одном процессе — и чужое становилось своим.
В запечатанном тесте лежали четыре ожидания «производителя не существует», а задача как раз создавала этих производителей — ожидание стало заведомо ложным.
M2‑002: финальный прогон 41/41, независимое ревью PASS без замечаний, все 12 файлов и дерево совпали с доказательствами.
a21a2560 ровно на подготовленном дереве от точного родителя. План теперь рождается своей папкой с самого начала и имеет реестр принятых версий с родословной.Пять новых модулей вышли на 400–1300 строк против архитектурного бюджета в 400. Варианты: сжать код в тех же файлах, отложить долг до среза 9, объявить бюджет неприменимым — или разложить по смыслу сейчас.
Жёсткий порог сам оказался бюрократией: файл на 401 строку не хуже файла на 399, а дробление ради цифры вредит. Первая формулировка Claude ошибочно ввела и нижнюю границу.
Второй живой реестр восстанавливал закешированное состояние уже после того, как первый атомарно сдвинул указатель на новое — и разрешал старый план. Окно между проверкой и использованием, которое кеш обходил сбоку.
Восстановление после зависшего замка не ограждалось токеном: замороженный сигналом старый писатель мог проснуться после перехвата аренды и перезаписать более новую историю; бесхозный писатель мог снести чужой замок. Это потеря неизменяемых данных, а не просто подвисание.
Claude в первом раунде решил, что цикл в архитектуре держится на паре мелких утилит. Агент проверил байты и возразил: нижний пакет-хранилище физически владел записями реестра планов — регистрациями и состоянием жизненного цикла. Это инверсия владения, а не утилиты.
Три часа, четыре цикла ревью, ни одного повтора дефекта. Внутри оказалось три сросшихся работы: жизненный цикл плана, архитектурный переезд владения данными и самые тонкие в проекте вещи — конкурентные писатели, ограждённые замки, поведение при обрыве между двумя записями.
11 задач за ночь, каждая через полный цикл без единой ручной паузы. Автокоммиты сверены по git байт‑в‑байт: дерево и родитель всегда совпадали с проверенными.
Ревью нашло: порт ждал поле artifactSha256, а реальный адаптер выдаёт adapterSha256. Юнит‑тест на моке проходил, но живая интеграция всегда бы падала — классический «мок врёт».
Ревью нашло три P1 по конкуренции: возврат claim на старый Run, повреждения записей, потеря при 32 одновременных записях из 4 процессов.
Дефект необратимой двери активации жил в модуле BOOT‑003 — вне зоны записи текущей задачи. Архитектор не полез туда тихо, а вынес вопрос на арбитраж.
observedHeadOid, materializer обязан увидеть тот же HEAD; first‑parent доказывается цепочкой OID, не через merge‑base.В момент активации всплыла реальная дыра: git diff-tree без NUL‑режима, из‑за чего Git закавычил не‑ASCII путь и валидатор принял кавычки за имя файла.
Пять ревьюеров прочитали весь закоммиченный код построчно. Итог ~8,0 / 10: инварианты 8,7, архитектура 8,3, корректность 8,1. Ни одной дыры уровня P1.
bundle-artifact) уже гасится в M2‑001.Crash‑window: Discovery‑intent записывался до регистрации в памяти, и холодный старт называл этот валидный intent «corrupt», делая восстановление невозможным.